но и никто не связывался. - За это будешь
  в обязаловке. Следующую дачку мне отдашь! Замазали? .
   Верблюд нехотя кивнул:
   - Только чтоб не больно...
   - Ага, сладко будет! Будто хурму хаваешь...
   Хорек сноровисто расстелил полотенце, набросал сверху смятых газет,
  на них положил левую руку Верблюда.
   - Челюсть, возьми, чтоб не дергался...
   Мрачный цыган с выдвинутой вперед нижней челюстью намертво зажал
  конечность ерша.
   - Ну, держись! - Хорек осклабился и принялся срезать с безымянного
  пальца Верблюда воровской перстень - квадрат с разлапистым крестом.
   Лезвие было изрядно затуплено, дело шло медленно. Верблюд в голос
  кричал, кровь бежала струей, впитывалась в газеты, брызгала на полотенце
  и простыню, красные пятна покрыли и лицо Хорька. Это его, похоже,
  распаляло: высунув язык, он остервенело кромсал палец ерша.
   - А! А-а! А-а-а-а! - истошно заорал Верблюд.
   - Хватит! - сквозь зубы сказал Челюсть. - Уже все!
   Хорек неохотно оторвался от кровавого дела.
   - Еще бы надо подчистить... Давай охнарик!
   Вынув изо рта Верблюда сигарету, он прижег рану. Верблюд задергался,
  крик перешел в вой, тошнотворно завоняло паленым мясом. Замотав
  распухший и покрасневший палец носовым платком, ерш обессилен но
  откинулся на тощую подушку.
   Но долго разлеживаться было нельзя, потому что с левого плеча нагло
  скалил зубы не по рангу наколотый тигр. По площади он