Рябинченко повернулся через правое плечо, а генерал Вострецов пятился
  до самой двери.
   Когда они оказались в приемной, к председателю вернулась обычная
  властность и уверенность в себе.
   - Три недели! - не глядя на Вострецова, процедил он. - Не будет
  результата - положишь партбилет и пойдешь на улицу! Свободен!
   Когда за Рябинченко закрылась дверь, Вострецов повернулся к
  ожидающему указаний Петрунову.
   - Две недели сроку! - рявкнул генерал. - Провалишь операцию - пеняй
  на себя!
   - Есть! - ответил подполковник.
  
  ***
  
   - Слышь, Яков Семенович, а откуда ты Перепела-то знаешь? -
  поинтересовался Расписной.
   Шнитман ненадолго задумался, потом махнул рукой:
   - А-а-а! Какие тут государственные тайны! Тем более что тебе,
  Володенька, я полностью доверяюсь...
   В тускло освещенной камере заканчивался очередной день. Зубач дулся с
  Драным в карты, Хорек, Груша и Скелет с интересом наблюдали за ними.
  Игра шла на отжимания, Драный раз за разом проигрывал и обреченно
  упирался в пол дрожащими руками.
   - Раз! Два! Три! - азартно орали несколько глоток. - Давай, давай,
  только не перни! Нет, ты грудью Доставай! Не филонь, зараза!
   Груша, пыхтя, сосредоточенно шлифовал о пол сантиметровый кусок
  зубной щетки. Накануне Челюсть разрекламировал "спутники" и пообещал
  безболезненно вставить их каждому желающему. Желающим оказался Груша,
  теперь