не раз гонял
  за водкой, насторожила Волка еще больше.
   В коридоре было светлей, чем в камере, да и воздух здесь гораздо
  свежей.
   Микула, привычно заложив руки за спину, шел первым, за ним в такой же
  позе шагал Вольф. Рыжий, машинально позвякивая ключами, держался в двух
  метрах сзади, время от времени выдавая короткие команды:
   - Налево! Прямо! К стене!
   Дорогу то и дело преграждали решетчатые двери, и арестанты,
  уткнувшись носами в окрашенные тусклой краской, обшарпанные панели
  ждали, пока сержант отопрет лязгающие замки.
   - На лестницу! Вверх! Направо!
   Что-то было не так. Вызывать заключенных из камер поздним вечером
  имели право только начальник и его зам по оперработе. Между тем рыжий
  сержант вел не в административный корпус, а в противоположную сторону,
  где находился особорежимный блок. Причем Микула явно знал маршрут,
  потому что несколько раз начинал менять направление за секунду до
  команды.
   - Куда ведешь-то, начальник? - как можно безразличней спросил Вольф,
  не рассчитывая получить ответ.
   - В "Индию", - глумливо отозвался сержант. - Тама трубу прорвало,
  убраться треба. - Ты чего, умом подвинулся? Для таких дел шныри есть! -
  возмутился Вольф.
   Микула почему-то молчал. - Да туфта все это! - раздался тонкий голос
  кота. - Дуплить будут или разборка, а может, в карцер бросят...
   У Волка вспотела спина. Пока не поздно, надо глушить рыжего