тервенением каждый вцепится Расписному в глотку при первом удобном
  случае.
   - Духаристый, значит, - констатировал смотрящий. - Ну, да это мы
  слышали.
   В своей Туркмении ты нашумел... Только там ты вертухаев мочил, а тут
  своего брата заделать норовишь. Да приемчиками хитрыми ментовскими руки
  крутишь...
   Объясни честным арестантам, как это получается?
   Расписной усмехнулся:
   - Что, тебе такую гнилую предъяву Микула подсунул? Нашли кого
  Смотрящим ставить. Вот и лежит - спекся весь!
   - Не о нем щас базар, - без выражения ответил Пинтос. - О тебе. Давай
  за себя отчитайся.
   - Ты на стопорки с какой большой ходил? - наклонился вперед
  Расписной, глядя смотрящему прямо в глаза.
   - А хули ты опер? - прищурился в ответ Пинтос.
   - Скажи, с какой? Сейчас ты сам за меня отчитаешься!
   - С разными. И "наган" был, и "макар"...
   - Вот видишь! - торжествующе улыбнулся Расписной. - С "макарами" все
  менты гуляют. Когда они нас вяжут, то "макаром" в рожу тычут да по башке
  колотят! Но тебе с "макаром" на дело идти не западло? А почему мне
  западло ментовским приемом клешню какому-нибудь бесу своротить?
   Он осмотрелся. Несколько арестантов едва заметно улыбались.
   - Слыхали мы, что у тебя метла чисто метет, - после некоторой паузы
  произнес Пинтос. - Слыхали. Только слова, даже гладкие, заместо дел не
  канают.
   А у тебя кругом - одни слова. Никто из честных бродяг тебя не