веток, дезертир спрятался за дерево, приготовил
  автомат и изготовился для стрельбы с колена, то есть грамотно и умело
  выбрал огневую позицию. Вообще все, что делал сегодня рядовой Иванов, с
  точки зрения тактической и огневой подготовки, заслуживало самой высокой
  оценки. Если бы, конечно, он действовал на учениях или в реальном бою.
  Поворота оружия против людей, носящих одинаковую с ним форму, уставы,
  естественно, не предусматривали.
   Так же, как не предусматривали ту армейскую действительность, в
  которой подобный поворот мог произойти.
   Шум усиливался, как будто через заросли продирались опаздывающие на
  последний поезд дембеля. Вскоре Иванов смог различить силуэты идущих
  людей, а чуть позже, в пробивающихся сквозь листву косых солнечных
  лучах, и их лица. Он сразу понял, что слухи про ловцов дезертиров
  появились не на голом месте.
   Расхристанные, с угрюмыми, звероподобными рожами, некоторые в криво
  сидящей порванной форме, преследователи не могли быть никем, кроме как
  пущенными по следу убийцами из неведомой военной тюрьмы. Выждав, пока
  дистанция сократится до уровня эффективного поражения, он прицелился в
  идущего впереди лейтенанта в разорванном мундире. Мушка была ровной и
  подперла снизу небритый подбородок.
   Если упираться плечом в дерево, то при стрельбе сохранишь
  устойчивость позиции - поразив первую цель, можно быстро перевести
  правильный