тоже находился в
  полузабытьи. Катала бодрствовал, хотя отчаянно зевал: организм пытался
  компенсировать недостаток кислорода.
   - Пойду отолью, - сказал Вольф, протискиваясь между грузом и холодной
  стенкой фюзеляжа. Когда он сунул руку под железную лавку, сердце
  учащенно колотилось. Пилоты могли забрать парашюты в кабину, а может, в
  парашютных сумках лежит какое-то барахло: запасные комбинезоны,
  инструменты или сухие пайки... Пальцы нащупали брезентовую ткань, через
  секунду он убедился, что все в порядке: это настоящие парашюты.
   Когда Вольф расправлял лямки подвесной системы, какое-то движение за
  спиной заставило обернуться. Зубач целился ему в голову и понимающе
  улыбался.
   - Я всегда знал, что ты мусор! - перекрывая шум, прокричал Зубач. Он
  хотел сказать что-то еще, но не успел: двумя руками Вольф мощно швырнул
  парашют ему в лицо. Пятнадцатикилограммовый мешок опрокинул уголовника
  на спину, Волк прыгнул следом и нанес удар, которым боец специальной
  разведки нейтрализует вражеского часового. Удар получился: Зубач не
  успел ни вскрикнуть, ни выстрелить. Пистолет выпал из мертвой руки, и
  Вольф сунул его в карман. Потом быстро надел парашют, расконтрил и
  распахнул люк. Плотный поток холодного воздуха с воем ворвался внутрь.
  Наклонившись, Вольф подцепил тело Зубача под мышки и рывком выбросил за
  борт. Потом прыгнул следом.
   После нечеловеческой тесноты камер