е...
   Петрунов насторожился и перестал улыбаться.
   - Как "дотянул"? Операция только начинается! Там знаешь что наверху
  творится? Целая буря! Рябинченко Вострецова отжарил, тот - меня! Дал
  неделю сроку, иначе, сказал, шкуру снимет!
   - Не по-настоящему ведь! - угрюмо сказал Вольф. Слова подполковника
  не произвели на него ни малейшего впечатления.
   - Что?
   - Шкуру он не снимет. И не зарежет. И в петушатник не загонит.
   - Что ты говоришь? - Петрунов вытаращил глаза.
   - Под шконкой не прогонит. Не удавит ночью. Гвоздь в ухо не забьет...
   - О чем ты, Володя? Тебе плохо?
   - Нет, все нормально. Сейчас мне хорошо. Много пространства, чистый
  воздух. И вокруг нет десятков ядовитых змей, которые ползают по телу и
  могут укусить в любой момент...
   Вольф налил сам себе и выпил, потом налил еще раз.
   - Вы знаете, Александр Иванович, здесь даже бьют по-другому.
  Посмотри: вчетвером старались - и я отделался синяками и ушибами. А там
  посадили бы на копчик и в момент сделали инвалидом на всю жизнь.
   - Я ничего не понимаю, Владимир. К чему ты все это говоришь?
   - К тому, что Вострецов ничего не может. И Рябинченко тоже ничего.
  Ну, понизят в звании. Уволят из органов. Исключат из партии. И все! Чего
  их бояться?
   Петрунов и Медведев переглянулись. Было ясно, что коллега повредился
  рассудком.
   - Роман, пойди посмотри, где Савин, - распорядился подполковник. И
  когда они остались