то стоны. Остро запахло бензином.
   - Открывай, слышь, открывай, щас рванет! - приглушенно прорвался
  сквозь стальной борт истошный крик.
   - В натуре, вы чего, оборзели? Выпускайте, а то сгорим на х...!
   - Менты поганые, рожи мусорские!
   Контуженый сержант-водитель с трудом выбрался из кабины и, держась за
  голову, закружился на одном месте.
   - Товарищ лейтенант! - хрипло выкрикнул он. - Где вы?
   - Открывай! Открывай! - Мосластые кулаки замолотили изнутри по глухо
  загудевшей железной обшивке.
   - Товарищ лейтенант! - Водитель остановился и осмотрелся. Взгляд его
  постепенно обретал осмысленность, он увидел беспомощно перевернутую
  форменную фуражку, а потом и самого начальника конвоя. - Товарищ
  лейтенант! Я сейчас!
   Хромая и морщась, сержант подковылял к командиру и беспомощно уронил
  руки: сквозь черный от крови мундир торчали белые обломки ребер.
   Автозак издал скребущий звук и съехал на двадцать сантиметров ближе к
  воде.
   - Сидеть тихо там, потопнете, как щенки! - Сержанту показалось, что
  он, как обычно, рыкнул на бунтующих зэков, но на самом деле получился не
  рык, а тихий сип.
   - Открывай быстрей, Федун, - вдруг подал голос внутренний конвоир, и
  сержант запоздало вспомнил о товарищах, запертых в вонючем чреве
  арестантского фургона.
   - Ща, ребятки, ща. - Он суетливо зазвенел ключами. - Вы как там,
  целы?
   - Володька сильно зашибся, - ответил тот же голос.