ением на конвой, это всегда ЧП. Мигают
  лампочки на пультах дежурных частей, нервно звонят телефоны, трещат
  телетайпы, рассылая во все города и веси ориентировки с приметами
  беглецов. Громко лязгают дверцы раздолбанных милицейских "уазиков",
  матерятся поднятые по тревоге участковые, оперативники и розыскники
  конвойных подразделений, угрожающе рычат серьезные, натасканные на людей
  псы. Донесения с мест стекаются в областное УВД, оттуда уходит
  зашифрованное спецсообщение в Москву, и высокопоставленные чиновники
  МВД, кляня периферийных долбаков, подшивают его в папку особого
  контроля.
   Информация о синеозерском побеге шла в Центр обычным путем, но на
  каком-то этапе она раздвоилась и копия совершенно неожиданно поступила в
  КГБ СССР, который никогда не интересовался обычной уголовщиной. На этот
  раз к милицейской информации был проявлен самый живой интерес, она легла
  на стол самого председателя, а потом с резолюцией: "Принять срочные и
  эффективные меры для доведения операции "Старый друг" до конца" -
  спустилась к начальнику Главного управления контрразведки.
   Генерал-майор Вострецов тут же вызвал непосредственно руководившего
  "Старым другом" подполковника Петрунова и недовольно сунул ему
  перечеркнутый красной полосой бланк шифротелеграммы.
   - Вот вести о вашем кадре! Полюбуйтесь!
   Несколько раз пробежав глазами казенный текст, подполковник