о и дело оглядываясь, как
  вышедший на маршрут карманник, ломился Скелет в порванной на груди
  лейтенантской форме - мокрой и покрытой бурыми пятнами. За ним с
  решительностью танка пер Груша, по его следам осторожно ступал Утконос в
  плохо застиранном мундире с сержантскими погонами, за ним Хорек зло
  рубил цепкие ветки отмытой монтировкой, Зубач выдерживал двухметровую
  дистанцию, за ним держался Катала в истрепанной форме ефрейтора, Челюсть
  и Расписной замыкали процессию. Цыган придерживал сломанную руку и время
  от времени сдавленно стонал, а Расписной двигался молча, контролируя
  походку, чтобы не перейти по привычке на лесной шаг разведчика. В голове
  лихорадочно роились тревожные мысли.
   "Ломятся, как слоны, за километр слышно... Не понимают, что живыми,
  скорей всего, нас брать не будут? Зубач-то понимает, недаром прячется в
  середке... Еще не хватало получить пулю вместе с этими скотами! Да и
  сколько мне с ними бегать? Может, перемочить гадов по одному? Так
  слишком много трупов выйдет...
   Или отстать и затеряться в лесу? Но хабар по всем зонам и пересылкам
  пойдет, там каждую деталь обмусолят. Куда я пропал, как опять
  объявился... Нет, тут не дернешься... Ладно, посмотрим. Скоро они
  остановятся - дыхалка-то в тюрьме пропадает и мускулы в вату
  превращаются..."
   - Слышь, Зубач, у меня уже копыта отваливаются! - отдуваясь, сказал
  Утконос.