ие, другой не может
  выбрать стоянку, а вот Скелет зажигает костер - спички тухнут одна за
  другой, ломаются, полкоробка извел! Да любой командир специальной
  разведки - от сержанта Шмелева до майора Шарова или полковника Чучканова
  затоптали бы таких разгильдяев коваными каблуками тяжелых десантных
  сапог!
   - Слышь, брателла, перевяжи, сил нет терпеть, аж голова кружится, -
  тихо попросил Челюсть, когда по хворосту заплясало набирающее силу
  пламя. - Он нарочно, сука, меня ветки таскать заставил! Знаешь зачем?
   - Ну?
   - Чтобы я отказался. Или выступил на него. Пришить меня хочет, не
  понял еще?
   - Чего там не понял. Сам слышал, как он Скелету шептал...
   Расписной обернул распухшую руку цыгана листьями и травой, сверху
  обмотал лоскутом арестантской робы, рывком совместил обломки костей и
  зафиксировал шиной из прочных веток.
   - Что... шептал?.. - Челюсть стойко перенес болезненную процедуру,
  только на лице выступили крупные капли пота.
   - Что надо тебя завалить. На хер нам обуза с одной клешней... Только
  тихо, чтоб никто не видел. Так что Держись ближе ко мне... Готово.
  Теперь вставляй в перевязь, пусть висит на шее - быстрей заживет.
   Все это Расписной придумал. Но в жестоком уголовном мире любое семя
  подозрения находит благоприятную почву.
   - Ну паскуда... Я его первый сделаю!
   Цыган недобро ощерился, обнажив большие неровные зубы.
   Темнота сгустилась