Ну ладно, давай, жрать охота!
   Собаку разделали, зажарили и съели. Хорек держался героем и
  косноязычно рассказывал о своих приключениях.
   - Секу в окно, гля - баба раздевается, сиськи - во, до пупа...
  Белые... И ляжки белые, мягкие...
   - Ну?! Чего ж ты не бабу, а кобеля приволок? - спросил Груша,
  обсасывая красную то ли от бликов костра, то ли от крови косточку.
   - Он мне, паскуда, чуть яйца не отгрыз! И выл потом... Шухер
  поднялся, мужики набежали... Еле сделал ноги. Ну да можно завтра
  пойти...
   - Завтра, завтра! - Груша швырнул кость в огонь, сноп искр брызнул на
  ногу Утконосу, тот выругался.
   - Ты чо? Или крыша едет от суходрочки?
   - Баба небось слаще кобеля? - поддразнил Катала. - Чего ее не
  притащил?
   - Тяжелая... Я б ее лучше там отхарил, а сюда ляжку на хавку...
   - А Расписной бабий фляш хавать бы не
  стал, - внезапно сказал Зубач. - Точняк не стал бы?
   - Нет. - Расписной качнул головой.
   - В падлу, да? Пса голимого жрать
  не в падлу, а бабу чистую - в падлу?
   Как так выходит?
   - Вот если мы с тобой недели две в пустыне прокантуемся, тогда
  узнаешь, как выходит!
   - Так ты меня что, за пса держишь? - Зубач угрожающе скривился и
  наклонился вперед, шаря ладонью за поясом.
   - Ты сам себя за хобот держишь. - Расписной рассмеялся, показал
  пальцем. - Сейчас кайф словишь?
   Усмехнулся Катала, прыснул Скелет,