вой был изображен
  рыцарь на коне с копьем и щитом - в обычном варианте символ борьбы за
  жизнь, но на щите красовалась фашистская свастика - знак анархиста,
  плюющего на всех и вся. Только отпетый сорвиголова мог наколоть себе
  такую штуку, наверняка провоцирующую оперов и надзирателей на палки,
  карцер и пониженную норму питания.
   Покрутив головой, полутораглазый вернулся на место.
   - Я Расписной, - представился Вольф. - Как жизнь в хате?
   Возникло секундное замешательство. Новичок, нулевик, так себя не
  ведет. Он сидит смирненько и ждет, пока его расспросят, определят - кто
  он есть такой, и укажут, где спать и кем жить. А татуированный здоровяк
  сразу по-хозяйски брал быка за рога, так может поступать только
  привыкший командовать авторитет, уверенный в том, что его погремуха
   хорошо известна всему арестантскому
  миру.
   - Я Калик, - после некоторой заминки назвался вор. - Это Катала, это
  Меченый, а это Зубач. Я смотрю за хатой, пацаны мне помогают, у нас все
  в порядке.
   - Дорога , я гляжу, у вас протоптана. -
  Расписной кивнул на новую колоду. - Грев идет
  нормальный?
   - Все есть, - кивнул Калик. - Я нарочно тормознулся, на этап не иду,
  чтоб порядок был. Хочешь - кайфа подгоним, хочешь - малевку передадим.
   - Да нет, мне ничего не надо, все есть. - Вольф полез в свой тощий
  мешок, вытащил плитку прессованного чая, кусок колбасы, пачку порезанных
  пополам