ебольшой комнатке за спортзалом. Прошков посылал кого-то из своих
  за бутылкой водки, колбасой и плавлеными сырками, потом боксеры получали
  задания и работали самостоятельно, а наставники запирались минут на сорок -
  час. Иногда к ним присоединялся Рогов - когда-то гордость Тиходонска,
  тяжеловес, олимпийский чемпион. Бывший. Огромный, страдающий одышкой человек
  с оплывшими чертами деформированного лица и красными прожилками на носу.
   Рывкин обычно выходил из тренерской первым и продолжал занятия, спиртным
  от него никогда не пахло. Однажды он подошел к Володе, когда тот работал на
  груше, понаблюдал некоторое время.
   - Ну-ка, поменяй стойку! Так... Давай правой! Опять правой! Опять! Теперь
  левой! Снова левой! Снова! Гм... - Тренер озадаченно покрутил головой. - Ты
  равноценно работаешь в любой стойке и слева бьешь почти так же, как справа!
   - А что это значит? - спросил Вольф, не зная - радоваться ему или
  огорчаться.
   - Это огромное преимущество! Из тебя может выйти очень опасный боец,
  чемпион. Но надо много работать...
   С тех пор Семен Григорьевич стал уделять Володе персональное внимание:
  надев "лапы", отводил его в сторону и отрабатывал технику ударов, нырков,
  защит и связок.
   - Главное, не терять темп, не уходить в защиту, - повторял он снова и
  снова. - Защита - это поражение. На удар надо отвечать ответным ударом,
  только более сильным и точным. Чаще меняй стойку