дел? - Расписной усмехнулся еще раз. Он
  явно набирал очки. Но ссориться с авторитетом пока не входило в его
  планы, и он смягчил ответ:
   - Какой я шпион... Взял фуцана на гоп-стоп, не успел лопатник спулить
  - меня вяжут! Не менты, а чекисты! Оказалось, фуцан не
  наш, шпион, греб его мать, а в лопатнике пленка шпионская!
   Расписной вскочил и изо всей силы ударил кулаком по столу так, что
  треснула доска. Ему даже не пришлось изображать возмущение и гнев, все
  получилось само собой и выглядело очень естественно, что было крайне
  важно, ибо зэки внимательные наблюдатели и прекрасные психологи.
   - Постой, постой... Так ты, выходит, не приделах, зазря под шпионский
  хомут попал? - Калик рассмеялся, обнажив желтые десны с изрядно
  поредевшими, испорченными зубами: в тюрьме их не лечат - только удаляют.
  Но лицо его сохраняло прежнее выражение, и от этого непривычному
  человеку становилось жутко: не так часто видишь смеющийся булыжник.
  Блаткомитет тоже усмехался: получить срок по чужой статье считается
  фраерской глупостью.
   - Хули зубы скалить... Двенадцать лет на одной ноге не отстоять!
   Расписной глянул так, что булыжник перестал смеяться.
   - Ну ладно... Родом откуда?
   - Из Тиходонска.
   - Кого там знаешь?
   - Кого... Пацаном еще был. Крутился вокруг Зуба, с Кентом малость
  водился... Скворца... Филька... В шестнадцать уже залетел, ушел на зону.
   При подготовке