товке операции всех его тиходонских знакомых проверяли. Зуб
  с тяжелым сотрясением мозга лежал в городской больнице, Кент отбывал
  семилетний срок в Степнянской тюрьме, Скворцов лечился от наркомании,
  Фильков слесарил на той же автобазе. На всякий случай Кента изолировали
  в одиночке особорежимного корпуса, Филька послали в командировку за
  Урал, двух других не стоило принимать в расчет.
   Калик покачал головой:
   - Про Кента слышал, про других нет. А за что попал на малолетку?
   - За пушку самодельную. Пару краж не доказали, а самопал нашли. Вот и
  воткнули трешник.
   - А вторая ходка?
   - По дурке... Махались с одним, я ему глаз пикой выстеклил .
   - Ты что ж, все дела сам делал? - ехидно спросил Зубач, улыбаясь
  опасной, догадывающейся улыбкой. - Без корешей, без помощников?
   - Почему? Третья ходка за сберкассу, мы ее набздюм ставили .
   - С кем?! - встрепенулся Калик. Так вскидывается из песка гюрза,
  когда десантный сапог наступает ей на хвост.
   - С косым Керимом. Его-то ты знать должен.
   - Какой такой Керим? - Из глубины булыжника выскользнул покрытый
  белым налетом язык, облизнул бледные губы.
   - Косого Керима я знаю, - сказал один из блаткомитетчиков -
  здоровенный громила с блестящей лысой башкой. - Мы с ним раз ссали под
  батайский семафор .
   Катала кивнул:
   - Я с ним в Каменном Броду зону топтал. Авторитетный вор. Законник.
   - Почему я про него