ику, ни блаткомитету не
  хотелось бы оказаться в "белом лебеде".
   - А он, братва, все в цвет говорит, - обратился к остальным лысый. -
  Керим точно так рассказывал. Я думаю, пацан правильный.
   - Кажись, так, - поддержал его еще один блаткомитетчик со сморщенным,
  как печеное яблоко, лицом и белесыми ресницами. - Наш он. Я сук за
  километр чую.
   - Свойский, сразу видать... - слегка улыбнулся высокий мускулистый
  парень.
   На правом плече у него красовалась каллиграфическая надпись: "Я
  сполна уплатил за дорогу". На левом она продолжалась: "Дайте в юность
  обратный билет". Обе надписи окружали виньетки из колючей проволоки и
  рисунки - нынешней беспутной и прежней - чистой и непорочной жизни.
   - Закон знает, общество уважает, надо принять как человека...
   - Наш...
   - Деловой...
   Большая часть блаткомитета высказалась в пользу новичка.
   - А мне он не нравится. - Зубач заглянул Расписному в глаза,
  усмехаясь настолько знающе, будто читал совершенно секретный план
  инфильтрации Вольфа в мордовскую НТК-18 и даже знал кодовое обозначение
  операции "Старый друг".
   - Если он шпион, почему его в общую хату кинули? Почему у него все
  отмазки на такой дальняк? Пока малевки в пустыню дойдут, пока ответ
  придет, нас уже всех растасуют по зонам!
   - А зоны где? На Луне или на Земле? - спросил зэк, мечтающий
  вернуться в юность.
   - Ладно, - веско сказал Калик,