все замолчали: последнее слово
  оставалось за смотрящим. А он должен был продемонстрировать мудрость и
  справедливость. - Расписной нам свою жизнь обсказал. Мы его выслушали,
  слова вроде правильные. На фуфле мы его не поймали. Пусть пока живет как
  блатной, будем за одним столом корянку ломать . И спит пусть на нижней
  шконке...
   - А если он сука?! - оскалился Зубач.
   Расписной вскочил:
   - Фильтруй базар , кадык вырву!
   В данной ситуации у него был только один путь: если Зубач не включит
  заднюю передачу, его придется искалечить или убить. Вольф мог сделать и
  то и другое, причем ничем не рискуя: выступая от своего имени, Зубач сам
  и обязан отвечать за слова, камера мазу за него держать не станет . Если же оскорбление останется
  безнаказанным, то повиснет на вороте сучьим ярлыком. Но настрой
  Расписного почувствовали все. Зубач отвел взгляд и сбавил тон.
   - Я тебя сукой не назвал, брателла, я сказал "если". Менты - гады
  хитрые, на любые подлянки идут... Нам нужно ухо востро держать!
   - Ладно, - повторил Калик. - Волну гнать не надо. Мы Керима спросим,
  он нам все и обскажет.
   "Это вряд ли", - подумал Вольф.
   Керим погиб два месяца назад, именно поэтому он и был выбран на роль
  главного свидетеля в пользу Расписного.
   - Конечно, спросите, братаны. Можете еще Сивого спросить. Когда меня
  за лопатник шпионский упаковали, я с ним три месяца в одной хате
  парился. Там