ько высыпал под сарай, а тут участковый... Ты
  чего приставляешься?!
   - Дык полюбил я тебя! - передразнил пидор. - Теперь мы с тобой кореша
  на всю жисть, точняк? Спать на моей шконке станешь, хлеб делить будем...
  Чего ты дергаешься, как неродной, ты же из нашенских, сам вижу... Дай я
  тебя поцелую!
   Верка обхватил новичка, прижался к нему всем телом и быстро задвигал
  тазом. Его губы впились в небритую щеку.
   - Да ты чо! - селянин вырвался. - Ты это, не балуй... Я не первый
  раз...
   - Ах, не первый! Я же говорю - нашего племени!
   Верка издевательски засмеялся. Его поддержал хохот сокамерников.
  Калика и членов блаткомитета видно не было, зато остальные веселились от
  души.
   - Ты это... Кончай!
   Хохот усилился.
   - Пойдем на шконарь, там и кончу!
   Верка потянул мужичонку за руку, тот опять вырвался и отскочил в
  сторону.
   - Вяжи базар! - раздался уверенный голос Меченого, и Волк понял, что
  со всякой малозначительной перхотью разбирается именно он. - Ну-ка, иди
  сюда! Ты кто?
   - Семен... Горшков я, Семен!
   Тяжело переступая на негнущихся ногах, Семен Горшков подошел ближе к
  монументально усевшемуся в середине стола Меченому. Потные арестанты
  пропустили его к месту судилища и вновь сомкнулись вокруг.
   - Кликуха есть?
   - Дык... Когда-то давно Драным звали...
   - Петух? - Полтора глаза презрительно рассматривали незадачливого
  пассажира.
   - Чего? - Драный посмотрел