стижном пригороде в двадцати милях от Вашингтона.
  Свежий ветерок шевелил изумрудную траву газона, подметал и без того
  безупречно чистые дорожки, морщил голубую гладь пятидесятифутового
  бассейна, раздувал угли в круглом титановом барбекю и пузырем надувал
  легкую белую рубаху, которую Майкл Сокольски узлом завязал на животе -
  на русский манер. В русском стиле был и этот прием - не в ресторане или
  баре, как принято у американцев, а у себя дома, причем сам Майкл называл
  его не привычным словом party, а экзотическим и непереводимым gosti.
   Гостей было трое: подтянутый моложавый сенатор Спайс, тучный
  краснолицый Генри Коллинз из группы советников Белого дома и Роберт
  Дилон - быстрый и верткий владелец крупного издательства. Спайс выглядел
  наиболее официально - в легком белом костюме и кремовой, с песочными
  пуговицами шведке. Коллинз надел просторные хлопчатобумажные штаны и
  свободную шелковую блузу, на Дилоне были джинсы и пестрая гавайская
  рубаха, расстегнутая до пояса и открывающая крепкий, обильно заросший
  волосами торс.
   На самом деле Дилон работал в русском отделе ЦРУ, и присутствующие
  были прекрасно осведомлены об этом, поскольку все они специализировались
  на России.
   А главным экспертом по столь специфической и сложной стране являлся,
  безусловно, сам Майкл Сокольски, проработавший в посольстве в Москве
  около пятнадцати лет.
   - О'кей, угли уже хороши,