роши, и я сказал Джиму, чтобы он ставил стейки, -
  оживленно сообщил хозяин, возвращаясь к сервированному на четверых столу
  и смешивая себе аперитив - темный "баккарди" с лимонным соком.
   - Кстати, как называются эти русские стейки на стальных шпажках? -
  спросил Спайс, потягивая через соломинку джин с тоником.
   - Шашлык, - улыбнулся Майкл. - А шпажки - шампурами. Мне доводилось
  видеть такие, на которые можно нанизать сразу двух человек. Конечно, не
  столь могучих, как Генри.
   - Ты хочешь сказать - не таких толстых, - пробурчал Коллинз. Из-за
  высокого давления он пил только яблочный сок.
   - Большаков тоже толстый, но мой шеф к нему расположился с первого
  взгляда.
   Толстяк, о котором зашла речь, был советским послом, а своим шефом
  Генри Коллинз называл президента США. Это было приглашение к разговору,
  ради которого они и собрались.
   Майкл попробовал свой коктейль и удовлетворенно кивнул.
   - Он расположился к новой Политике Москвы и лично к Грибачеву. Тот
  действительно внушает симпатию.
   Спайс добавил себе еще джина.
   - После тех, кто был раньше, у него действительно человеческое лицо,
  - задумчиво сказал он. - Но этого еще недостаточно, чтобы бросаться друг
  другу в объятия. Во всяком случае, отмена эмбарго на торговлю с русскими
  явно преждевременна.
   - Это все понимают. Тем не менее мы готовимся к встрече на высшем
  уровне, - сказал Коллинз. - А если она произойдет, потепление