яло ароматом поджариваемого на углях мяса.
   - Пойду погляжу, как там Джим справляется с делом. - Сокольски
  поднялся из-за стола. - Без контроля он может пересушить стейки.
  
  ***
  
   Завтрак начинался как всегда: баландер по счету ставил на откинутый
  подоконник "кормушки" миски с разваренными макаронами, дежурный шнырь
  принимал их и передавал в подставленные руки сокамерников, повторяя
  счет:
   - ...пятнадцать, шестнадцать, семнадцать... Не лезь, перекинешь!
   Семнадцать... Тьфу... Восемнадцать, девятнадцать...
   Внезапно звяканье алюминия и счет прервались, в жадно распахнутый рот
  камеры просунулась голова в несвежем белом колпаке с многозначительно
  вытаращенными глазами.
   - Сейчас для смотрящего! - Голова тут же исчезла.
   Смотрящий никогда не ест общую жратву, но никто не стал
  переспрашивать и задавать вопросов, просто следующую миску шнырь
  немедленно отнес на первый стол.
   За ним теперь сидели всего пять человек: Калик, Катала, Зубач, Морда
  и Расписной. Они держались настороженно и почти не разговаривали друг с
  другом.
   Когда перед Каликом поставили миску с макаронами, он сразу же отлепил
  от донышка клочок бумаги и осмотрелся. По правилам, полученную малевку
  смотрящий не должен читать один. Чтобы не мог утаить сведения про самого
  себя. Сейчас в записке речь, скорей всего, шла о Расписном, но соблюдать
  формальности все равно было необходимо.
   - Катала,