абсолютное большинство болело именно за "лысого".
  И даже в криках типа: "Подключай свою босую!" - была поддержка. Всего этого
  было достаточно, чтобы стать для Зуба бельмом на глазу. К тому же Пастухов
  однажды победил на областных соревнованиях, оставив Борисову только титул
  чемпиона города.
   - Ну что, "артист", может, шлем наденешь? - Зуб дотронулся забинтованной
  уже кистью до головы Пастухова. - А то вдруг рикошетом кого-то ебнет...
   Пастухов отклонился и ничего не ответил, но глаза у него недобро
  блеснули. Через минуту начался спарринг. Напряжение, повисшее над рингом,
  делало обычную тренировку похожей на ответственное соревнование, несколько
  разминающихся боксеров, почувствовав это, прекратили разминку и стали
  наблюдать за происходящим. Рывкин с Лапиным и Прошковым заперлись в
  тренерской комнате, и противники были предоставлены сами себе. Чуть заметно
  поклонившись, они бросились к центру ринга и сшиблись в самой настоящей
  рукопашной схватке.
   Удары становились все отчетливее, они не частили, как на обычных
  тренировках, а хлестко влипали в тела - утробное хаканье доказывало их силу.
  Володя застыл в углу зала, забыв про швабру, - он был ошеломлен зрелищем
  драки, перенесенной в спортивный зал. Ему казалось, что эта пара сбросила с
  себя какое-то невидимое снаряжение, которым боксеры и так не особенно
  отягощены, и вместе с этим исчезли все условности