аздался сверху голос Драного. - Посмотрим, что
  у тебя в сидоре!
   Но, к еще большему удивлению зэков, Колобок не сдвинулся с места и
  даже позы не изменил, пока не обмотал платок повыше щиколотки. Потом
  внимательно посмотрел на босяка и негромко спросил:
   - Вы, извините, кто будете?
   Босяк чуть не потерял дар речи. Шнитману было под пятьдесят. Круглая
  голова, торчащие уши, близоруко прищуренные глаза, тонкие, полукружьями
  брови, висячий, с горбинкой нос, пухлые и бледные, будто из сырого
  теста, щеки. На его физиономии было крупными буквами написано, что он
  первоход, пассажир с экватора, фуцан, лох. Но лохи так себя не ведут!
   - Я?! Я Саня Самолет! А ты кто?!
   - А я Яков Семенович Шнитман из Москвы...
   - Семенович?! В рот тебе ноги! И дальше что?? Дальше что, я тебя
  спрашиваю?!
   - Да ничего. Вот познакомились. А дальше - поедем, куда повезут.
   - Я тебе щас башку отобью! Лезь наверх, сказали!
   Колобок помотал головой:
   - Мне здесь положено. С людьми.
   Самолет заводился все больше и больше. Испитое лицо покраснело.
   - С катушек съехал, мудила хренов?! Ты что гонишь!
   - Я повторяю то, что мне люди сказали.
   - Какие люди?!
   - Сеня Перепел, например. Он сказал, что меня по понятиям примут, как
  человека.
   Самолет осекся. Но только на мгновенье.
   - Про Перепела все слыхали. Только он с тобой не то что говорить не
  станет - на одном гектаре срать не сядет! Знаешь,