умал, что сейчас лишится своего амулета, но грубые пальцы не
  прощупали сквозь толстую ткань арестантской куртки нежный клочок ваты со
  следами губной помады.
   - А это у тебя что? Торпеда? Ну-ка давай ее сюда...
   Пожилой обысчик, словно опытный рыболов, натянул веревочку, торчащую
  между прыщавых ягодиц Галкина, подергал то в одну, то в другую сторону,
  определяя нужный угол, и резким рывком выдернул на свет божий
  полиэтиленовый цилиндр с палец толщиной.
   - Гля, Петро, якой вумный, - буднично сказал он соседу. - Заховал в
  жопу, и усе - нихто не найдет...
   - Они все... Не знают, куда пришли, - не отрываясь от своего дела,
  пробурчал тот.
   - Давай, начальник, оформляй карцер! - тонким голосом потребовал
  Галкин.
   Лицо его пошло красными пятнами.
   - Да уж не боись... Кондей от тебе не уйдет, - пообещал пожилой.
   Галкин нервно кусал губы, со лба крупными каплями катился пот. Потеря
  торпеды, скорей всего с общаковыми бабками, - дело не шутейное. Оформят
  акт - все списывается на волчар-вертухаев, подловивших честного
  арестанта. А вот если менты заныкают и втихую раздербанят общак между
  собой, тогда Галкину труба дело. Надо гонять малявы по камерам, искать
  свидетелей, а не найдет - запросто может оказаться в петушином кутке!
  Так что карцер ему - в радость и избавление.
   - Ну ты, пошел сюда! Все остальные на коридор!
   Шкафообразный прапор затолкал нарушителя режима