медлительный кривобокий Грабитель Микула. Он не был авторитетом, и его
  поставили смотреть за хатой потому, что никого с более серьезной статьей
  здесь не оказалось. Недавно в корпусе началась покраска, камеры
  перетасовали и в сто восемнадцатую набили всякую шелупень. Грева,
  естественно, поступало меньше, зато жизнь шла тихо и спокойно. Сейчас
  Микула лечил ногу - жег бумагу и сыпал горячий пепел на безобразную
  красную сыпь между пальцами. Зэк, похожий на скелет, растирал черные
  хлопья по больному месту, второй - с тупым грушеобразным лицом -
  подставлял вместо сгоревших новые клочки бумаги. Третий из пристяжи - то
  ли бурят, то ли калмык - аккуратно скатывал в трубочку расстеленную на
  столе газету. У окна Резаный и Хорек резались в карты, Драный и Зубач
  стояли рядом, наблюдая за игрой.
   - Выходит, так! - с достоинством ответил Шнитман. - Они меня нарочно
  политиком сделали. Только просчитались! Через пару лет всех политических
  выпускать начнут, да еще с извинениями...
   - Ишь ты! - Микула отряхнул черные руки, отер ладони о сатиновые
  трусы.
   - Да, да! Еще на должности хорошие начнут ставить...
   - Вот чудеса! - искренне удивился Микула. - Я часы с фраера снял,
  получил шестерик и чалюсь, как положено. А ты всю жизнь пиздил у
  трудового народа, да политиком стал, теперь должностей ждешь... Может,
  тебя председателем горисполкома сделают?
   - Может. - Яков