его? - мрачно отозвался Вольф, наблюдая, как калмык
  осторожно просовывает свою духовую трубку сквозь неровное отверстие в
  сетке.
   Кто знает, что написал смотрящий в очередной малевке да что пришлют в
  ответной...
   - Воздух там хороший, свежий, лесной! Это очень Для здоровья
  полезно...
   - А-а-а...
   В пересыльной камере Владимирской тюрьмы содержалось всего пятнадцать
  человек, и в отличие от Бутырки здесь можно было дышать, но свежести в
  этой спертой, вонючей атмосфере явно недоставало.
   Калмык сделал долгий вдох и, прижавшись губами к трубке, резко
  выдохнул.
   Резаный настороженно наблюдал со своей шконки. По лицу было видно,
  что он не ждет от ответа ничего хорошего.
   С третьей попытки калмыку удалось прилепить хлебную пулю к решетке
  шестой камеры, а еще через несколько минут привязанная к нитке записка,
  трепыхаясь, как насаживаемая на булавку бабочка, протиснулась в щель и
  исчезла. Новая "дорога" просуществовала до вечера, и по ней успел
  вернуться ответ.
   - Давай сюда, братва! - махнул все еще черноватой ладонью Микула.
   Расписной, Катала и Зубач были приняты в сто восемнадцатой хате как
  авторитетные арестанты, их сразу включили в блаткомитет. Они неторопливо
  подошли, потеснили Грушу со Скелетом и стали за спиной смотрящего.
  Калмыку места не хватило, и он сопел в стороне, не видя малявы и не
  контролируя ее содержания. Настоящий, опытный бродяга