Хорек неохотно оторвался от кровавого дела.
   - Еще бы надо подчистить... Давай охнарик!
   Вынув изо рта Верблюда сигарету, он прижег рану. Верблюд задергался,
  крик перешел в вой, тошнотворно завоняло паленым мясом. Замотав
  распухший и покрасневший палец носовым платком, ерш обессилен но
  откинулся на тощую подушку.
   Но долго разлеживаться было нельзя, потому что с левого плеча нагло
  скалил зубы не по рангу наколотый тигр. По площади он многократно
  превосходил перстень.
   С трудом поднявшись, Верблюд, пошатываясь, подошел к углу людей.
   - Слышь, Микула, я уже не могу... Разреши не резать... Я его поверху
  зарисую... Смотрящий подумал.
   - Как братва? Разрешим?
   Скелет пожал плечами. Калмык согласно кивнул.
   - Пусть заколет, чтоб видно не было. Какая разница...
   Но Зубач решительно воспротивился:
   - Ни хера! Как решили! Ответ должен быть...
   - Пусть по полной раскручивается, сука! - поддержал его Груша.
   - Резать! - крикнул Хорек. Микула развел руками:
   - Раз братва не разрешает - режь!
   Верблюд опустился на колени и зарыдал навзрыд.
   - Я уже не могу! Разреши до завтра... Ну хоть до вечера...
   Зубач в упор смотрел на Микулу и улыбался. Смотрящему негоже
  обсуждать свои решения, а тем более отменять их. Так можно потерять
  авторитет.
   - У тебя полчаса осталось! - заорал Микула. - Иначе башку отрежем!
   - Режьте, что хотите делайте, не могу...