но швабру не отпускал. Сквозь собственный хрип он услышал крик Семена
  Григорьевича и увидел, как тот, резко оттянув голову Зуба за волосы, коротко
  и точно ударил по челюсти. Зуб обмяк и завалился на бок, подвернув руку.
  Зрачки его медленно закатывались под полуприкрытые веки.
   Володя уже этого не видел - на карачках он стремительно отполз подальше.
  Подхватился на ноги, сжал руками горло. Он хватал воздух, не выдыхая, потом
  закашлялся. Тренер, поднимая Пастухова, быстро осмотрелся. Шестеро
  пораженных происшедшим боксеров застыли соляными фигурами вокруг.
   - Гладиаторы, мать их еб!
   Лицо тренера побагровело и было искажено гневом. Таким интеллигентного
  Семена Григорьевича никто никогда не видел.
   - А вы что? Растащить не могли? Или меня позвать? Трупа ждали?!
   - Извини, Григорьич, - простодушно развел руками лопоухий Златков. - Как
  затмение нашло! Будто загипнотизировал кто...
   - Загипнотизировали его! - прошипел Фильков. - Переорал - так и скажи!
  Все переорали...
   Пастухов сидел на скамейке, опустив голову к коленям. Тело его сотрясала
  крупная дрожь. Окровавленный череп блестел, как облитое кагором пасхальное
  яйцо. Зуб раскинулся на полу в глубоком нокауте, из приоткрытого рта
  вытарчивала капа, словно распухший бордовый язык. А ведь Рывкин бил почти
  без замаха...
   - Чего стоишь! - рявкнул тренер на Володю. - Неси нашатырь!
   Через несколько секунд Зуб зашевелился