ьф вдруг вспомнил, что "Индией"
  называют места обитания авторитетных блатных и отрицалова. Значит, его
  привели на концевой разбор, высший тюремный суд, который и определит
  окончательно его судьбу.
   Планом операции это не предусматривалось. О возможных неожиданностях
  Александр Иванович Петрунов, обаятельно улыбаясь, сказал: "Если что -
  отбрешешься в рамках легенды". И подбодрил: дескать, Медведев всегда на
  страже, прикроет! Тогда все виделось по-другому - не в тыл врага ведь
  прыгать, не в Африке переворот устраивать, тут все рядом, под
  контролем... Ан вот как обернулось - ни Петрунова, ни Медведева, ни
  контроля, а ему надо "отбрехиваться", и от убедительности этой "брехни"
  зависит жизнь, оборвать которую можно с равной легкостью не только
  автоматной очередью в Борсхане, но и заточенной ложкой или гвоздем в
  вонючей "Индии"...
   Противно заскрипели несмазанные петли, открывая проем в очередной
  круг тюремного ада. - Заходьте обое! - приказал сержант.
   В этом круге было так же душно и зловонно, как и в остальных, только
  почему-то светлее. Вольф машинально поднял глаза и определил, в чем
  дело: обычно утопленные в потолке лампочки закрывались железными листами
  с дырочками, чтобы зэки не могли подключиться к электричеству. Ржавые
  дуршлаги почти не пропускали света, и в камерах вечно царил влажный
  густой сумрак, словно в чудовищных аквариумах, набитых