- Давай поглядим, голубок, - уверенным тоном врача приказал Коляша. -
  Кто тебе картинки-то набивал?
   Он приблизил лицо к самой коже Расписного, как будто нюхая
  татуировки. На миг у Вольфа мелькнула дикая мысль, что Коляша может
  заговорить с кем-либо из наколотых тюремных персонажей - с котом,
  русалкой или орлом и расспросить: как и при каких обстоятельствах они
  появились на его теле.
   - Разные люди. Вот этот перстенек я сам наколол. А этот - кент мой,
  Филек.
   - Э-э-э, голубок... Храм ты сам себе не набьешь. Для такого дела в
  каждой зоне кольщики имеются. Я всех знаю. Кто как тушь разводит, как
  колет, чем, да как рисунок ложит...
   Голос у Коляши уже не дребезжал. Да и весь облик его изменился - он
  будто окреп и даже стал выше ростом. Наверное, его выводы отправили под
  ножи и заточки не одного зэка, и оттого старый арестант чувствовал
  значимость момента и свою силу.
   - У нас на малолетке кололи все, кому не лень, - возразил Расписной.
  - Да и потом, на взросляке, много спецов было. К тому ж они там меняются
  всю дорогу.
   Один откинулся, другой зарулил. А храм действительно старый кольщик
  заделал.
   Хохол, погоняло Степняк...
   Степняк был единственным реальным кольщиком, включенным в легенду.
  Про него подробно рассказал Потапыч.
   - Лысый, спина у него ломаная. Как погода меняется - криком кричит...
  Из Харькова сам.
   - Есть, есть такой... - Коляша