едневную пахоту до седьмого пота: уборку
  летного поля, копку земли, бетонирование, погрузку-разгрузку...
  Единственным воинским делом была охрана аэродрома, при этом приближаться
  к самолетам ближе чем на три метра часовым запрещалось.
   Командовал полком полковник Зуйков - здоровенный мужик с грубым,
  обветренным лицом и зычным командным голосом. Но для Иванова главным
  командиром был ефрейтор Гроздь - маленький, кривоногий, с белесыми
  глазками и круглым веснушчатым лицом. Ефрейтору, а не полковнику стирал
  он портянки, ефрейтору отдавал присланные родителями деньги, ефрейтору
  носил водку из расположенной в восьми километрах деревни. Возможно, если
  бы все эти услуги он оказывал Зуйкову, толку от них было гораздо больше.
  Потому что вместо благодарности Гроздь ругал Иванова матом, по сто раз
  заставлял подходить к телеграфному столбу с докладом и бил в грудянку
  так, что прогибались и трещали ребра.
   Ефрейтор считал, что это правильно и справедливо, ибо сам он по
  первому году нахлебался дерьма вдоволь, а теперь олицетворял собой
  старший призыв и, следовательно, имел право кормить дерьмом салабона, а
  тот должен был беспрекословно жрать этот полезный для приобретения
  армейской закалки, хотя и неаппетитный продукт. Форма их общения была
  житейской и обыденной, в официальных документах она называлась
  "передачей боевого опыта" и "стойким несением тягот воинской