лужбы".
  Возможности бунта, а тем более вооруженного, ефрейтор Гроздь не
  предвидел. И, как оказалось, совершенно напрасно.
   Заступив в очередной караул, Иванов сноровисто снарядил автомат и
  вместо того, чтобы отправиться на пост, пошел к казарме, возле которой
  курил ефрейтор с несколькими старослужащими. Не говоря худого слова, что
  можно было расценить как соблюдение воинской дисциплины, ибо устав
  запрещает оскорбление одного военнослужащего другим, он с расстояния в
  восемь метров выпустил половину магазина в ненавистного мучителя.
   Известная истина о вреде курения в очередной раз нашла свое
  подтверждение.
   Злые короткие очереди перерезали Гроздя пополам, несколько пуль
  попали в сержанта Клевцова, несколько ударили в рядового Петрова.
  Курильщики бросились врассыпную. Иванов несколько раз выстрелил вслед,
  но неприцельно, поэтому последовавшие промахи не могли снизить общую
  высокую оценку его огневой подготовки.
   Поигрывая автоматом, Иванов неторопливо двинулся по чисто выметенным
  дорожкам военного городка, которые символизировали образцовый порядок и
  безупречную дисциплину в полку. Прогулявшись до клуба, он столкнулся с
  бежавшим на выстрелы дежурным по части капитаном Асташенко. Капитан
  вначале начал орать, но под стволом автомата быстро успокоился, послушно
  снял кобуру с пистолетом и так же послушно принялся выполнять строевые
  упражнения: Движение