ь от боли, мостил поудобнее сломанную руку, Груша
  испуганно озирался: окружающая обстановка явно угнетала его. Только
  Катала пребывал в своем обычном состоянии. А Вольф испытывал душевный
  подъем и прилив сил - наконец-то он находился в привычной, знакомой до
  мелочей обстановке и полностью контролировал ситуацию.
   Через полчаса снаружи послышался шум автомобиля, веселые голоса,
  слова прощания. Экипаж поднялся на борт, захлопнулся люк, потом гулко
  лязгнула задраиваемая дверь кабины пилотов. Взревели двигатели, самолет
  тронулся с места, неспешно покатился, остановился, развернулся, снова
  покатился, набирая скорость... Каждый звук, каждое движение были понятны
  Вольфу: рулежка, маневрирование, разбег... И вот наконец взлет!
   - Й-а-а! - оскалился Зубач и ударом левой руки по локтевому сгибу
  правой согнул ее под прямым углом. - Вот вам, менты поганые! Взяли?
  Выкусите!
   - Молодец, Зубач, здорово придумал! - приободрился Груша.
   - Да, по небу я еще от ментов не отрывался! - хмыкнул Катала. И
  неожиданно во весь голос заорал популярную зэковскую песню:
   По тундре, по железной дороге, Там, где мчится курьерский Воркута -
  Ленинград, Мы бежали с тобою, опасаясь погони, Опасаясь тревоги и криков
  солдат...
   Надсаженный голос с трудом пробивался сквозь рев двигателей,
  дребезжанье обшивки и гул воздушных завихрений за тонким дюралевым
  листом фюзеляжа.
   - Теперь нас