л. Да и раньше тоже...
   - Не знаю, дядя Иоганн, что вы имеете в виду.
   - Да то и имею! Думаешь, самый умный? Все мотают срок и ждут
  "звонка", а ты хочешь убежать? Вольф разъяренно оскалился:
   - Умный, не умный, а в зоне гнить не хочу! И не буду!
   - И куда ж ты денешься? - желчно улыбнулся Иоганн.
   - Куда, куда! Туда! Птицей по воздуху полечу, кротом под землей
  проползу, буром сквозь стену выломлюсь!
   Вольф осекся и настороженно огляделся по сторонам. Отряд готовился к
  отбою. Антисоветчики Якушев и Васьков с одинаковыми безобразными шрамами
  на лбах таращились друг на друга выпученными, как у лягушек, глазами и
  вяло играли в карты, украинский националист Волосюк читал газету,
  баптист Филиппов доказывал что-то адвентисту седьмого дня Титову, шпион
  Кацман писал письмо, полицай Головко зашивал порванную робу. Только
  грузинский диссидент Парцвания и сионист Кацман оторвались от своих дел,
  заинтересовавшись шумом. Но, встретившись взглядом с Вольфом, поспешно
  опустили головы: любопытство не приветствуется в любой зоне.
   - Э-э-э-э, парень, - Иоганн перестал улыбаться. - Такой настрой мне
  известен. Только он не на ту волю приводит. Кого током на запретке
  убьет, кто на пулю нарвется. А потом на кладбище, вон там, в лощине за
  зоной. Закапывают, как собак, - ни гроба, ни креста, ни таблички с
  именем. Вот тебе и вся воля!
   - Ладно, разберемся! - Вольф явно не был