был похож на обычного
  блатного - вора или грабителя. Да и все остальные мало походили на
  мучеников совести - обыкновенные зэки, с обычными для арестантов
  разговорами - о жратве, передачах, свиданиях, бабах. Никто не строил
  планов вооруженного восстания, не разрабатывал стратегии переустройства
  государства, не писал молоком на волю тайных писем единомышленникам. А
  если ссорились, то не на почве идейных разногласий, а из-за обычной
  бытовой чепухи.
   Иногда Вольфу казалось, что здесь вообще нет политиков. Васьков,
  например, бросил чернильницей в инструктора райкома партии, который
  трахнул его жену.
   Отсидев пятнадцать суток, он не успокоился и вновь пошел разбираться
  с обидчиком, разбил витраж в вестибюле и опрокинул бюст Ленина, у
  которого при этом откололся гипсовый нос. Оскорбленного мужа арестовали
  за хулиганство, и, вместо того чтобы каяться и дожидаться приговора,
  скорей всего условного, Васьков вытатуировал на лбу: "Раб КПСС". Теперь
  он получил политическую статью и восемь лет, а надпись тюремные врачи
  вырезали без наркоза. Края раны грубо зашили, кожа натянулась, отчего
  глаза неестественно раскрылись и не закрывались даже во время сна,
  поэтому на ночь Васьков прикрывал лицо тряпицей. Надо сказать, что
  лояльности к власти у него не добавилось.
   Настоящим антисоветским реликтом был Андрей Головко, который в
  молодости служил полицаем.