сокий угрюмый мужик, крепкий, несмотря на
  то, что перешагнул за шестьдесят, с безжалостными глазами, в которых
  отражалась кровь и огни пожаров. Сразу после войны по недолгому закону
  жестокой справедливости его бы вздернули на виселицу, потом, в годы,
  когда не остыла память о зверствах фашистских прихвостней, скорей всего,
  расстреляли... Но он забился в глухую деревню и просуществовал до
  семидесятых, пока случайно не был опознан бывшим односельчанином. К тому
  времени нравы смягчились, да и свидетелей не осталось, поэтому смертной
  казни удалось избежать. Сидел Головко уже лет пятнадцать.
   Угрюмый, молчаливый, он ненавидел всех вокруг. И выглядел и вел он
  себя, как обыкновенный бандит.
   - О чем задумался? - незаметно подошел Шнитман. - Этот мужик вчера
  про тебя расспрашивал. Кто, да что, да откуда...
   - Какой мужик?
   - Да этот, который сейчас к тебе подходил. Не знаешь его?
   Волк пожал плечами:
   - А он-то кто такой?
   Яков Семенович подмигнул:
   - У него почти та же история, что у тебя. По карманам шарил, а когда
  арестовали, нашли несколько иностранных паспортов и валюту. Вот и
  загремел под фанфары...
   У Вольфа в мозгу будто молния сверкнула. Хмурый! Несколько раз он
  покупал у него паспорта иностранцев, необходимые службе нелегальной
  разведки. На последней покупке Хмурый с дружком-культуристом попытались
  его ограбить, выбраться из передряги удалось с трудом,