трудом, пришлось сломать
  культуристу шею...
   Вот она - та случайность, которую не предусмотришь!
   - А... Вспомнил я эту крысу! - презрительно процедил Волк. - Своих
  грабит, паскуда!
   В это время он лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию. Хмурый
  знал его как вора. Больше у него не было никаких зацепок и подозрений.
  Разве что татуировки... Когда они встречались, кожа Расписного была
  чистой. И потом, могут спросить: что делал Волк в Москве и зачем ему
  паспорта? Значит, надо продумать эти вопросы... Ясно, что без
  продолжения эта история не останется.
   Продолжение наступило сразу после отбоя. Вольф привычно натянул на
  голову одеяло, создавая свой индивидуальный ночной мир, когда кто-то
  тронул его за плечо. В полумраке над ним блестели вытаращенные глаза
  человека-лягушки. То ли Якушев, то ли Васьков - Вольф их путал.
   - Тебя зовут, - человек-лягушка указал в сторону "авторитетного
  угла".
   - Кто зовет?
   - Общество. Ну, правление.
   Сразу поняв, в чем дело, Вольф изобразил широкий зевок.
   - Ладно, иди, я сейчас.
   Это был тактический прием. Одно дело, когда тебя ведут на разборку
  вроде как под конвоем, другое - когда приходишь сам, честно и
  добровольно. Мелочь, конечно. Но вся жизнь состоит из мелочей. Особенно
  в тюрьме.
   Иоганн Фогель сидел посередине, по левую руку от него горбился
  Волосюк, по правую вытянулся, будто проглотив