только всхлипывал Шнитман и
  сипел задыхающийся Головко.
   - Ты чего к старику привязался? Никого моложе не нашел?
   Плотная толпа осужденных окружила их плотным кольцом, голос раздался
  откуда-то сзади, и Вольф не сразу отыскал враждебное лицо Азарова.
   - Ну ты-то моложе. Давай, иди сюда!
   Тот не двинулся с места, только погрозил пальцем:
   - Свои порядки здесь не заводи, Расписной. Жиды и немцы у нас
  командовать не будут.
   - Это точно, мы на русской земле, - поддержал кто-то Азарова с другой
  стороны. Вольф перевел взгляд. Коныхин смотрел на него в упор, на лице
  явно читалась угроза. Рядом с тем же выражением стоял Титов. - Да идите
  вы все в жопу! Я метлой трепать не привык. Кто хочет помахаться -
  выходите!
   Но вызов принят не был. Толпа начала молча расходиться. Головко
  остался лежать на полу. Он не был никому нужен. Заступались не за него -
  выступали против Вольфа.
   Волк подошел к Шнитману. Тот уже встал на ноги и платком оттирал
  перепачканное лицо. Кровотечение прекратилось. - Ну как, нос дышит? -
  Дышит вроде. Спасибо, Володенька, он бы меня и вправду насмерть забил.
   - А с чего вы завелись?
   - Не знаю. Ни с того ни с сего. Подошел и ударил. Меня никто никогда
  не бил! Я его... Я... Шнитман осекся.
   - Слушай, а тут Перепела знают?
   - Вряд ли.
   - А... А как же тогда?
   Он растерялся и даже стал ниже ростом. Но через минуту снова
  распрямился.