кружающая дядю Иоганна
  невидимая холодная завеса растаяла. Как будто вернулось старое время и
  "дядя Иван" сидел в старой коммуналке и беседовал о жизни с маленьким
  Вольдемаром.
   - А в немецкой автономии будет сгущенка? - с полным ртом спросил
  Вольф.
   - Не знаю. Дело не в сгущенке, а в свободе. Однако материальная
  сторона тоже важна. Нам обещали помощь, но Все этим и ограничилось.
   - Да, обещания на хлеб не намажешь, - Вольф запил сладость горячим
  чаем. - Короче, тебя кинули через конифас!
   Фогель поморщился:
   - Отвыкай от блатных выражений, Вольдемар. Раз судьба свела нас
  здесь, я хочу изменить твою жизнь. В дальнейшем ты должен помогать мне в
  политической борьбе.
   - Если за нее не платят, я не согласен.
   - Платят. На наше дело выделяются очень большие деньги. Просто среди
  тех, кто нам помогает, тоже оказались нечестные люди. Точнее, один
  человек. Паршивая овца.
   Вольф отставил пустую банку и долго вытирал липкие руки. Кровь
  прилила к голове, сердце усиленно колотилось. Дядя Иоганн сам завел
  разговор, ради которого он вытерпел столько мучений. Собственно,
  разговора никакого еще и нет - в руки попал скользкий и короткий обрывок
  веревки, т за который, если повезет, можно вытащить главное...
   - У нас если закрысятил - разговор короткий. И опустить могут, и на
  нож поставить, и спину сломать.
   Дядя Иоганн тяжело вздохнул и, заглянув внутрь,