кровь, чье-то тело с
  грохотом упало на пол. Руки, державшие Вольфа разжались.
   - Бей гадов! - Парцвания схватил табуретку и принялся молотить
  нападающих, дядя Иоганн с Эйно Вялло сноровисто перевернули кровать и,
  отсоединив спинку, стали бить ею по головам противников. Человек-лягушка
  метнул в толпу наполненный водой графин... Оцепенение прошло, Вольф
  встряхнулся. На месте готового к закланию ягненка вновь стоял матерый,
  опытный волк. Мгновенным цепким взглядом он осмотрел поле боя.
  Религиозники явно брали верх. Шалве Парцвания палкой разбили голову, и
  он одной рукой смахивал с лица кровь, а второй с трудом удерживал
  табуретку, защищаясь от града ударов. Эйно Вяло ничком валялся на полу,
  Фогель отступал, прикрываясь кроватной спинкой, в которую вцепились
  Титов и Филиппов. Несколько зэков навалились на отчаянно отбивающегося
  человека-лягушку. Коныхин, пряча руку за спиной, целеустремленно
  пробивался к дяде Иоганну, Бац! Бац! Два удара достигли цели: баптисты
  опрокинулись на пол и остались лежать неподвижно, как тряпочные куклы.
  Фогель приободрился и поднял кроватную спинку повыше, защищая голову.
  Рубашка выпросталась из штанов, открывая впалый живот. Коныхин выставил
  руку, нацеливая заостренный кусок арматуры между прутьями. Пружинистым
  прыжком Вольф ворвался в гущу разгоряченных тел, раздавая пушечные удары
  направо и налево. Выхватив из ослабевшей руки