валялись
  бесчувственные тела, палки, заточки... Кто-то сидел, оглушенно держась
  за голову и матеря весь белый свет, кто-то пытался подняться. Эйно Вяло
  не двигался, судя по позе, досталось ему изрядно. Парцвания перевязал
  голову рукавом рубахи и оказывал помощь человеку-лягушке. Где же
  Фогель?
   Дядя Иоганн, скорчившись, лежал в углу, за тумбочкой. Между ребер у
  него торчал кусок косо заточенного стального листа, глаза были открыты.
   - Кто это вас?! - хрипло спросил Вольф, садясь рядом. - Как?! Когда?!
   - Полицай. Сзади подобрался, - тихим голосом ответил Фогель. - А у
  тебя совесть есть... Значит, трудно в жизни придется...
   Он потерял сознание. Быстро осмотревшись, Вольф поднял с пола
  заточку, проколол окровавленную рубашку на уровне сердца и зажал острие
  под мышкой.
   - Быстро наружу! - надсаживался динамик. - А то хуже будет!
   Участники драки с поднятыми руками по одному выходили во двор под
  слепящие лучи фонарей. Не чувствующие вины зэки толпились в стороне,
  наблюдая за происходящим. Среди зевак находился и Шнитман.
   - Яков Семенович! - позвал Вольф, но тот не слышал. - Яков Семенович!
   Наконец кто-то толкнул Шнитмана, и он быстро подбежал. Расписной
  ничком скрючился на полу.
   - Ой, что с тобой, Володенька? Ты ранен?!
   - Пику загнали... Врача надо...
   Вольф опрокинулся на спину. Шнитман в ужасе схватился за голову:
   - В сердце?! Сейчас, Володенька,