принимает во внимание доводы руководителя! Он даже не оценил
  того, что с ним разговаривают почти как с равным! Это уже не просто
  неблагодарность, это неприкрытое хамство! А ведь еще недавно он выделял
  этого толкового оперативника из , общей массы...
   - Молчать! - Вострецов стукнул кулаком по столу. - Как вы смеете
  обсуждать мои решения!
   Александр Иванович Петрунов стиснул челюсти. Он никогда не перечил
  начальству, в военизированной системе это не принято. Но когда сделан
  первый шаг, остальные даются легче.
   - Извините, товарищ генерал! Но я причинил Вольфу слишком много
  вреда, чтобы добавлять еще! И я чувствую ответственность за его судьбу!
  Вострецов вскочил: - Да что ты знаешь о человеческих судьбах? Ты что,
  решил хоть одну?!
   Петрунов помолчал. За долгие годы службы в идеологическом отделе он
  перепахал немало судеб. Но говорить сейчас об этом было нельзя. К тому
  же Вострецов имел в виду позитивное изменение человеческой судьбы.
   - Я нет. Но судьбой Вольфа интересуется сам Грибачев... Недаром он
  дал ему свой прямой телефон...
   Генерал так и остался стоять, только челюсть у него на мгновение
  отвисла.
   Это было не напоминание. Это была угроза. Причем не очень
  замаскированная.
   Может, потому, что реальные угрозы не нуждаются в маскировке. А по
  сравнению с Генеральным секретарем ЦК генерал Вострецов фигура стократ
  более мелкая, чем подполковник