дернул отца за
  руку, но сзади схватили за плечи и с разворота отшвырнули обратно.
   - Пшел на хер, выблядок!
   - Сынок, не лезь, не надо! Иди сам, я потом приду! - Голос отца был
  чужим. Его ударили - раз, другой, третий... Голова дергалась, и Володе
  показалось, что родной затылок сейчас расшибется о стену.
   - Пастух, на помощь, отца бьют! - истошно закричал он, чувствуя полную
  беспомощность.
   Крепкая фигура влетела в подворотню, лысина сияла, как спасительный
  маячок милицейской машины.
   Раз! Раз!
   Удар у Пастуха был поставлен классно. Двое нападающих сбитыми кеглями
  разлетелись в стороны, шмякнулись на заплеваную кочковатую землю и замерли,
  как набитые опилками чучела. Сердце Вольфа наполнилось восторгом. Он готов
  был поцеловать спасителя в гладкую макушку.
   Третий отскочил в сторону и, присев, выставил перед собой руки с
  растопыренными пальцами.
   - Ну, ну... Ты чего? Чего?! Тебя трогали?
   Пастухов нехорошо улыбнулся.
   - Давай, пацан, сделай его!
   - Кто, я? - не поверил Володя. Восторг прошел, вытесненный смятением. Он
  и представить не мог, что можно вот так, запросто ударить незнакомого
  взрослого человека.
   - Конечно, ты! Это же твой отец?
   - Мой... Но...
   - Вот и давай "двойку". Левой в голову, правой в корпус, в солнечное!
   Может, требовательный, не допускающий возможности отказа тон, может,
  пристальный взгляд прищуренных глаз,