может, чеканная боксерская формула,
  "автоматом" включившая наработанный рефлекс, а может, все, вместе взятое,
  сделали свое дело - Вольф резко шагнул вперед.
   И сразу увидел лицо. Те двое были безликими, какие-то абстрактные мужики
  без возраста и индивидуальных примет: схемы, символы врагов, тряпичные
  куклы... А этот имел и лицо, и возраст, и приметы.
   - Кончай, парень, ты чего...
   Мясистый, покрытый каплями пота нос, вдавленная переносица, редкие
  грязные волосы, отвислые щеки, большой лягушачий рот... И не очень взрослый:
  около двадцати - ровесник Пастухова... Светлые глаза навыкате - сейчас в них
  плескался испуг, перед лицом большие руки с короткими пальцами и
  окаймленными черным ногтями: будто хочет поймать брошенный мяч...
   - Ты что удумал? Не слушай его! Мальчик...
   Это он сказал "выблядок".
   - "Двойка", с разворотом! Раз, два... Делай! - приказал Пастухов.
   И Вольф сделал. Собственно, на тренировках он делал это много раз:
  отвлекающий в лицо и добивающий в солнечное. Но делал на мешке, где роль
  лица и диафрагмы выполняли белые кружки. "Не в живот и не в грудь, -
  повторял Семен Григорьевич. - Точно в диафрагму, тогда стопроцентный
  нокаут..."
   Бац! Руки с грязными ногтями не смогли задержать удар, левый кулак
  отбросил их в разные стороны, прорвался и врезался в скулу, лязгнули зубы,
  голова на миг запрокинулась, но это была только