у "Маяк", - во всю мощь динамика рявкнул диктор.
   Потапыч удовлетворенно кивнул:
   - Есть будешь? Старуха вчера борщ варила.
   - Буду! - обрадованно кивнул Вольф. С утра он не держал во рту ни
  крошки, а мечте поесть борща дома так и не суждено было осуществиться.
  Впрочем, с чего он выдумал этот борщ? И Лаура и теща не отличались
  кулинарными способностями или склонностями к домашнему хозяйству...
   Пока Потапыч гремел кастрюлями на кухне, Владимир осмотрелся. Тяжелый
  неуклюжий буфет, обтянутый потертым дерматином диван с высокой спинкой и
  двумя съемными валиками-подушками, заваленная газетами этажерка. Такую
  обстановку он видел в фильмах пятидесятых годов. Раздвинув ситцевые
  шторки, он заглянул в другую комнату.
   Трехстворчатый шифоньер, кровать с никелированной спинкой и облезлыми
  шарами, тумбочка, на стенах с потускневшим золотым накатом - десяток
  фотографий.
   Воровато оглянувшись, он щелкнул выключателем и скользнул за
  занавески.
   "Не наглей, - сказал кот. - Лучше утром, перед уходом. Сейчас только
  пригляди, что брать..."
   "Не базарь под руку, пусть хоть раз дело сделает", - возразил пират.
   Вольф подошел к фотографиям. Из выцветшего, но тщательно
  отретушированного и увеличенного черно-белого далека смотрел мужчина в
  наглухо застегнутом под горло кителе с капитанскими погонами. Мощная
  грудная клетка, крепкая шея, массивный бульдожий подбородок,