вут.
   - Я этого не знаю, - кряхтя отозвался Потапыч. - Мне положено знать,
  что ты Петр. Вот я и говорю: здоров ты спать, Петро! Одиннадцать скоро.
   - А старуха где дожидается? - Вольф сел и потянулся. В окно ярко
  светило солнце, искрился на раме пушистый снежок.
   - Да внизу, на скамеечке, где ж еще. А может, гуляет вокруг дома, в
  мороз на одном месте долго не усидишь...
   - Так чего ж она домой не идет? Меня стесняется, что ли?
   - Потому что порядок знает, привыкла за столько лет.
   - Какой порядок?
   - Обыкновенный. Видеть-то ей тебя ни к чему. Я ее у соседнего
  подъезда посадил, сюда спиной. Как положено.
   - К чему эти сложности, Потапыч? Кончились мои секреты. Я теперь
  обыкновенный человек.
   - Это твое дело, Петро. А мы живем, как приучены. Ты извини, придется
  без завтрака...
   - Спасибо за ночлег, Потапыч. А без жратвы я могу неделю обходиться.
   - Молодец. Когда-то и я мог. Не поминай лихом. Вольф быстро оделся.
  На пороге на миг задержался:
   - Потапыч, а свести твои картинки можно?
   - Свести?! - Энкавэдэшник присвистнул. - Как же их сведешь? Я ведь
  по-настоящему колол. Перстенек или крестик срезать можно, вместе с
  кожей. Но рубец-то останется, а собор куда денешь? И остальной зверинец?
  Этак ты весь будешь сплошным шрамом. Еще хуже...
   - А электрофорез?
   - Какой такой форез?
   - Александр Иванович говорил, что электричеством чернила из-под кожи
  можно