. - А второе объяснение? - спросил
  Вольф. - Второе ни в какие рамки не укладывается! - Виктор Федорович
  развел руками. - Рисункам часто приписывают мистическое значение.
  Оживающие портреты, забирающие жизнь у своего оригинала или принимающие
  на себя его грехи и пороки... Особенно много мистики вокруг рисунков на
  теле. В японской литературе есть рассказ о том, как на спине женщины
  вытатуировали огромного паука. Очень талантливо и красиво. Конечно, в
  той мере, в какой может быть красивым паук...
   И женщина превратилась в паука. Не буквально, а по личностным
  свойствам. Хотите выпить?
   Отказываться было неудобно, и Вольф кивнул. Виктор Федорович вышел и
  вернулся с бутылкой коньяка и двумя пузатыми бокалами. Плеснув в каждый
  золотистой жидкости, он зажал свой бокал в ладони.
   - Согрейте его, вот так, и понюхайте, вы почувствуете, как резкая
  нота уходит и появляется мягкий нежный аромат, требующий хорошую сигару
  или трубочного табака, опять же хорошего... Чему вы улыбаетесь?
   - Извините, - смутился Вольф. - Боюсь, я мало в этом разбираюсь.
  Последние годы в основном я ел солдатскую кашу, тушенку и сухой паек.
  Пришлось питаться и тюремной баландой.
   - И как? - Виктор Федорович смотрел с искренним интересом. Глаза у
  него были черные и блестящие, как влажные маслины в "Метрополе".
  Вспомнив "Метрополь", Вольф подумал, что несколько сгустил краски своей
  жизни.