ей
  жизни. Впрочем, ненамного.
   - Как вам баланда? - интерес психиатра усилился.
   - Нормальному человеку ее невозможно есть. Вы бы не стали.
   - А вы? - Виктор Федорович даже отставил бокал и наклонился вперед,
  внимательно рассматривая Вольфа.
   - Приходилось, когда не было ничего другого. Впрочем, мне приходилось
  есть даже змей и лягушек.
   - Во Франции и Китае?
   - Нет. В обычном советском лесу, - Володя отхлебнул из бокала. - Это
  была не еда, а жратва. Вижу, что это не простое любопытство, а
  профессиональный интерес.
   Виктор Федорович кивнул и снова стал греть коньяк в ладони.
   - Нарисованный на женщине паук изменил ее личность. Я пытаюсь понять,
  изменили ли вас эти картинки?
   - Не знаю. Разве такое возможно?
   - Вы слышали про акупунктуру? Раздражая иглой определенные точки на
  теле, удается вылечить многие болезни, продлить молодость. То есть
  изменить человека!
   А ведь что такое татуирование? То же самое иглоукалывание! Только не
  по медицинской методике, а по художественному замыслу. Так, может,
  изображение паука и должно превратить его носителя в насекомое? А
  тюремные наколки привить аппетит к тюремной пище?
   Вольф почувствовал раздражение.
   - Это полная... В общем, это не так! Я не привык к тюрьме и не
  полюбил баланду. Хотя... Кое-что во мне действительно изменилось.
   - Что? - насторожился доктор.
   Действительно, что? В двух словах этого