ые вязаные перчатки, скрывающие знаки принадлежности слесаря к
  уголовному миру.
   На шестнадцатом этаже кремовую чистоту панелей оскверняли грубые
  черные числа, крупно выписанные на высоте человеческого роста. 884, 884,
  884 - то ли заклинание, то ли кабалистические знаки. Четверки были
  одинаково кривоватыми, с непонятными хвостиками сверху. Всмотревшись,
  опытный сантехник понял, что цифровой оболочкой закамуфлировано ключевое
  слово советской настенной живописи, обозначающее отношение к жизни и
  окружающему миру значительной части россиян.
   "Хороший цифровой код для радиообмена, - подумал Вольф. - На
  нереальную задачу передаешь руководству: "884" - и все понятно... Если
  бы я в свое время ответил Петрунову: идите-ка вы, друзья, на 884,
  глядишь, и ходил бы с неиспорченной шкурой..."
   Рядом с дверью бывшей квартиры Лауры стояли мешки с песком и
  цементом.
   Значит, ремонт вот-вот начнется... А может, уже идет и плитка в
  ванной сбита.
   Тогда тайник раскрыт, а значит, бриллианты и пистолет попали в чужие
  руки...
   Чьи? Ремонтников? Хозяев? А может, хозяева заявили в милицию, и
  уголовный розыск ждет, кто придет за закладкой?
   Он приложил ухо к замочной скважине. Тишина. Похоже, никого нет дома.
   Лаура говорила, что в сорок третьей квартире живет редкая сплетница,
  Вольф позвонил туда. Когда он жил здесь, то с соседями не общался, к
  тому же в таком